Маша, спасибо за стихи, плачу
Елена Гриценко
МОЙ ПЁС
Мой пес, мне так нужны твои глаза -
Доверчивые, строгие, как память,
Такие есть в церквях на образах,
Что тихо разговаривают с нами.
Меня ты согревал своим теплом,
Усталых рук касаясь мокрым носом.
Ну как случилось, что твое "потом"
Вдруг оказалось земляным откосом?
Скажи как отыскать твои следы
Через пространства световые годы.
Найди меня, прошу, найди, найди -
Тебе дано ведь это от природы.
Ночами возвращаешься ко мне,
Но, почему-то, исчезаешь утром.
А расставаться вновь трудней вдвойне...
Ах, если бы ты знал, как это трудно
Собачье сердце устроено так:
Полюбило – значит, навек!
Был славный малый и не дурак
Ирландский сеттер Джек.
Как полагается, был он рыж,
По лапам оброс бахромой;
Коты и кошки окрестных крыш
Называли его чумой
Клеенчатый нос рылся в траве
Вынюхивал влажный грунт;
Уши висели, как замшевые,
И каждое весило фунт.
Касательно всяких собачьих дел
Совесть была чиста.
Хозяина Джек любил и жалел,
Что нет у него хвоста.
В первый раз на аэродром
Он пришёл зимой в снег.
Хозяин сказал: «Не теперь – потом
Полетишь и ты, Джек».
Биплан взметнул снежную пыль,
У Джека – ноги врозь:
«Если это автомобиль,
То как же оно поднялось?»
Но тут у Джека замер дух:
Хозяин взмыл над людьми.
Джек сказал: «Одно из двух:
Останься, ли возьми!»
Но его хозяин все выше лез,
Треща, как стрекоза.
Джек смотрел, и вода небес
Заливала ему глаза.
Люди, не заботясь о псе,
Возились у машин.
Джек думал: «Зачем все,
Если нужен один?»
Прошло бесконечно много лет
(По часам – пятнадцать минут).
Сел в снег летучий предмет.
Хозяин был снова тут…
Пришли весною. Воздушный причал
Был бессолнечно-сер.
Хозяин надел шлем и сказал:
«Сядьте и вы, сэр!»
Джек вздохнул, почесал бок,
Сел облизнулся – и в путь!
Взглянул вниз и больше не смог –
Такая напала жуть.
«Земля бежит от меня так,
Будто я её съем.
Люди не крупнее собак,
А собак и не видно совсем».
Хозяин смеётся. Джек смущён
И думает «Я свинья!
Если это может он,
Значит, могу и я».
После чего, спокойнее стал
И, повизгивая слегка,
Только судорожно зевал
И лаял на облака.
Солнце, скрытое до сих пор,
Согрело одно крыло.
Но почему задохнулся мотор?
Но что произошло?
Но почему земля опять
Стала так близка?
Но почему начала дрожать
Кожаная рука?
Ветер свистел, выл, сек
По полным слёз глазам.
Хозяин крикнул: «Прыгай, Джек,
Потому что… ты видишь сам…»
Но Джек, припав к нему головой
И сам, дрожа весь,
Успел сказать: «Господин мой,
Я останусь здесь…»
На земле уже полумёртвый нос
Положил на труп Джек.
И люди сказали: «Был пёс,
А умер как человек».
ОЛЕГ ДМИТРИЕВ
КВАРТАЛ ПЕРЕД СНОСОМ
Здесь бродят псы, доверчивы и тощи,
К прохожим льнут - не отогнать никак!
Хозяева на новую жилплощадь
С собой не взяли кошек и собак.
Продуты ветром черные бараки.
Здесь по ночам, во тьму вперяя взгляд,
Оставленные кошки и собаки
Поодиночке в комнатах сидят:
Еще в углах живет знакомый запах,
Еще надежды дух неистребим,
И вздрагивают головы на лапах -
В коротких снах приходят люди к ним!
Настал сентябрь. В покинутом квартале
Над блеклою травой кружится сор...
Вдруг резко тормоза заскрежетали,
И мальчик с плачем бросился во двор,
И закричал у дома: "Борька! Борька!" -
Взъерошен, длинноног и длиннорук,
По лестнице взбежал, и плакал горько,
И снова принимался звать!
И вдруг!
Явился кот,
Облезлый, драный, грязный,
Сощурился на громкий зов, на свет,
Уже привыкнув к жизни несуразной,
Где дом - не дом, и человека нет.
И мальчик потащил его к машине,
Не чуя ног, не чувствуя земли,
И слезы счастья - самые большие! -
На шерсть кота бесстрастного текли...
А из такси родители смотрели,
Не говоря друг другу ничего,
И их сердца внезапно подобрели,
Постигнув сердце сына своего.
Они, наверно, чувствовали смутно,
Что мир вещей, отнявший столько сил,
Мир суетных забот, сиюминутных,
Их души постепенно исказил.
Но только...если глупый мальчик плачет,
Целуя в нос несчастного кота,
То это все в конечном счете значит,
Что в мире есть любовь и доброта!
И улыбалась женщина устало,
И муж смотрел растеряно в стекло
На жалкие строения квартала,
Где детство их давным-давно прошло...
Черное дуло
Эдуард Асадов
У забора, забрызганного грязью,
Где тополя на ветру звенят,
Застрелили суку бродячую,
И в мешок побросали щенят.
Она металась, металась,
От забора бежать пыталась,
И снова - под самое дуло - к щенкам,
К теплым, слепым ползункам.
Она не показывала оскала.
До этого ль! Жарко дышать ей.
Черное дуло искало
Белое пятнышко между ушей.
Не знаю, плачут собаки или не плачут
Но можно ли, волю давать курку,
Не увидеть в глазах собочачьих
Почти человечью тоску?
А вот стишок ...про злых людей и добрых собак
Собака пришла наниматься.
- "Умею обниматься, лизаться и целоваться !!!"
- "А кусаться?!!!"
- "Кусаться???????!!!
Признаться, я не умею кусаться......"
Хозяин сказал:"Я тебя научу!"
Собака сказала :"Но я не хочу!!!"
- "Но если так полагается,
Даже блоха кусается!
Надо бросаться и сразу кусаться!
Иди покажу, иди укушу
В живот. Гляди: раз.. два.... три!
Вот.
Собака способной была
И сразу все поняла.
Собака завыла отчаянно
И - укусила хозяина!
"СОБАЧИЙ ПАРИКМАХЕР" (стырено с К-9)
В огромном городе так трудно разыскать
Клочок романтики - глазам усталым отдых:
У мытной Сены,
Вдоль стены щербатой,
Где мост последней аркою круглится, -
Навес, скамья и стол.
Старик с лицом поэта,
Склонившись к пуделю, стрижет бугром руно.
Так благородно-плавны жесты рук.
Так благостны глаза,
Что кажется: а не нашел ли он
Призвание, чудеснейшее в мире?
И пес, подлец, доволен, -
Сам подставляет бок,
Завел зрачок и кисточкою машет…
В жару кудлатым лешим
Слоняться нелегко,
И быть красавцем - лестно, -
Он умница, он это понимает.
Готово!
Клиент, как встрепанный, вскочил и наземь.
Ты, лев собачий! Хитрый Дон-Жуан
С седою эспаньолкою на морде…
Сквозь рубчатую шерсть чуть розовеет кожа,
Над шеей муфта пышною волной, -
Хозяин пуделя любовно оглядел
И, словно заколдованного принца,
Уводит на цепочке.
С балкона кошка щурится с презреньем…
А парикмахер положил на стол
Болонку старую, собачью полудеву,
Распластанную гусеницу в лохмах…
Сверкнули ножницы, рокочет в Сене вал,
В очках смеется солнце.
Пришла жена с эмалевым судком,
Увядшая и тихая подруга.
Смахнула шерсть с собачьего стола,
Газету распластала…
Три тона расцветили мглу навеса:
Бледно-зеленый, алый и янтарный -
Салат, томаты, хлеб.
Друг другу старики передают
С изысканностью чинной
То нож, то соль…
Молчат, - давно наговорились.
И только кроткие глаза,
Не отрываясь, смотрят вдаль
На облака - седые корабли,
Плывущие над грязными домами:
Из люков голубых
Сквозь клочья пара
Их прошлое, волнуясь, выплывает.
Я прохожий,
Смотрю на них с зеленого откоса
Сквозь переплет бурьяна
И тоже вспоминаю:
Там, у себя на родине, когда-то
Читал о них я в повести старинной, -
Их "старосветскими помещиками" звали…
Пускай не их - других, но символ тот же,
И те же выцветшие, добрые глаза,
И та же ясная внимательность друг к другу, -
Два старых сердца, спаянных навеки.
Как этот старый человек,
С таким лицом, значительным и тонким,
Стал стричь собак?
Или в огромной жизни
Занятия другого не нашлось?
Или рулетка злая
Подсовывает нам то тот, то этот жребий,
О вкусах наших вовсе не справляясь?
Не знаю…
Но горечи в глазах у старика
Я, соглядатай тайный, не приметил…
Быть может, в древности он был бы мудрецом,
В углу на площади сидел, лохматый, в бочке
И говорил глупцам-прохожим правду
За горсть бобов…
Но современность зла:
Свободных бочек нет,
Сограждане идут своей дорогой,
Бобы подорожали, -
Псы обрастают шерстью,
И надо же кому-нибудь их стричь.
Вот - пообедали. Стол пуст, свободны руки.
Подходит девушка с китайским вурдалаком,
И надо с ней договориться толком,
Как тварь любимую по моде обкорнать…
1930
С. Черный. Собрание сочинений в 5 т.
Лайхтман
Отдавая друга, обернусь назад -
Разревелась в голос… Живодер не рад.
Век собачий короток, что теперь тужить.
Если б не саркома, ты могла бы жить.
Разрывает душу мне собачий лай -
В жалком этом тявканье слышу: "Не бросай!"
А перед глазами черной клетки дверь.
Как мне не хотелось, чтоб страдал мой зверь!
Ну не увозили б, усыпили б тут…
Это не агония, несколько секунд.
Но не я решала - в доме мы чужом.
Мне мое предательство - по сердцу ножом.
Родственники сердятся: "Что сидишь одна?
Ты опять из мухи сделала слона!
Век собачий короток - для чего тужить?"
Первое предательство… Как мне с этим жить?
Ода об АФГАНЕ.
Афган, кокетливо на этот мир взирая
Тягучим взглядом сквозь тебя…
Идет легко и словно, чуть играя,
«Какой же я!»- как будто говоря.
Прическа молодого мушкетера,
Струится шерсть на солнышке, блестя.
Песок играет искрой золотою
В атласе шерсти, блеском янтаря…
Глаза миндалевидные прикрыв -
Ресницы длинные взмахнули.
И хитрый взгляд, которым удостоил….
Высокомерностью, надменностью даря…
В афгане переплелся дух могучий
С ребячьим трепетом таинственной игры
Энергией наполнен он недюжей,
Движенья собранны, изящны и скоры.
Недаром Ной, ковчег свой, снаряжая,
Для жизни новой взял с собой собак,
Из всех - афганов выделяя -
Величественных и неземных!
Закрывши течь своим изящным носом,
Ковчег афганы от беды спасли.
И обходя коварные утесы,
Добрался Ной до праведной земли.
И носят гордо голову афганы
И сверху вниз с достоинством глядят.
Что география - моря, вершины, страны….
Их праотец ступил на Арарат!
И человечество, спасенное афганом,
Вручает «Best in Show»- первый приз,
И гордый пес не счел почет свой странным,
Ведь это не случайность, не каприз.
Он первый и единственный навеки
Спаситель человечества и брат
Нашел родную душу в человеке…
И судей покорил, как прежде Арарат!
Автор : Булгакова Наталья
Всем прекрасным Доберманам посвящается
1.
Не осилить алгебры собачьей,
родословной толком не прочесть,
не решить инбридинга задачки –
с кем-кого-когда в какую смесь…
Просто – обожаю Добермана!
К теплой холке припаду щекой.
Наплевать на всякие изъяны,
наплевать на титулы, Друг мой!
Люди бьются за места собачьи,
люди топчут тех, кто послабей -
мы с Тобой чужие в этой драчке,
мы с Тобой живем в любви своей.
Наплевать, что ухмыльнутся профи,
не приняв меня в своем кругу -
я смотрю на Твой точеный профиль,
и налюбоваться не могу.
…Уважая профессионалов –
тех, кто это Чудо сотворил -
уверяю, быть не так уж мало
тем, кто Чудо просто полюбил.
2.
Я маюсь от усталости и лени
И просто оттого. что мало сплю.
но пёс мой утыкается в колени
и говорит:
- А я тебя люблю.
Я бьюсь над вечным бытовым вопросом,
Когда ресурсы подошли к нулю,
Но пёс мой пркиоснётся мокрым носом
И говорит:
- А я тебя люблю.
Кто грезит о богатстве, кто о власти,
Все тянутся к рулю или рублю.
А у меня моё простое счастье.
Бесхвостый мой, как я тебя люблю!
3.
Оплеухи и обманы
люди щедро раздают -
дома лечат доберманы
мой душевный неуют.
Муж пришел смурной и пьяный,
мрачный, скучный, никакой -
лижут мужа доберманы -
возвратят семье покой.
Дети тут делили рьяно
то компьютер, то кино -
прибежали доберманы -
детям стало все равно.
У свекрови спозаранок
прихватило сердце вдруг -
к ней прижались доберманы -
оттянули злой недуг.
Отдают себя всецело,
безоглядно, навсегда,
любят страстно, без пределов -
но… уходят, вот беда.
Горек плач - живешь ты мало,
Доберман, любовь без дна.
….Из троих моих осталась
только младшая, одна…
4.
Я гуляю хожу с доберманом,
не скажу, что хожу очень важно,
но ни в жизнь одинокой не стану,
пока жив доберман мой отважный.
Даже если захочется взвыть мне
от другого щемящего чувства,
он поддержит - и в полном забытье
мы в луну нашей грустью запустим.
Я к чему это все докладаю
так подробно и очень серьезно -
заведи добермана, родная -
будет небо в смеющихся звездах! )))
5.
Назван по имени человека,
Ты ничего не хочешь, кроме –
Быть рядом с ним до скончания века,
До последней
Капли
Твоей
Крови.
Ах, Доберман, ах, Фридрих Льюис,
Как твое дело в нас отзывается –
Шоколадное чудо, в прыжке целуясь,
В сердце моем переливается....